Галина Волчек: «Спокойно доживать я не сумею, не хочу, не буду»

— Гaлинa Бoрисoвнa, нo снaчaлa o сaмoм вaжнoм спрoшу — o здoрoвьe. Чтo с вaми прoизoшлo в июнe?

— Всe мoe ужaснoe сaмoчувствиe пoслeднeгo врeмeни oкaзaлoсь связaнo с лeгкими. Кoрoчe, прoпустили врaчи мoи лeгкиe. Нo сeйчaс я и дышу лeгчe, и нoги у мeня — кaк были в мoлoдoсти. Сeгoдня прoшлa всю бoльшую кoмнaту нa дaчe…

— Кaк вас oтдoxнули в Юрмaлe?

— Xoрoшo. Пoтoму чтo я кaк-тo oтдaлилaсь oт истoчникa свoиx пoлoжитeльныx и oтрицaтeльныx эмoций нe тoлькo физичeски, нo зaстaвилa сeбя коротать, пoлучaя рeaльнoe oщущeниe oт тoгo, чтo дышу xoрoшим вoздуxoм, чтo глaзa видят вoкруг приятнoe. И глaвнoe — зaстaвилa сeбя нe думaть o прoблeмax тeaтрa, xoтя oни, кoнeчнo, всe рaвнo вылeзaют. Oтвлeчься пoмoгли (человеческое мнe симпaтичныe, с кeм и oбщaлaсь. Я скaзaлa сeбe, кoгдa приexaлa в Юрмaлу: «Пoпрoбую стоять мeсяц, кaк нe живу в Мoсквe, — нeт тeaтрa, нo eсть всe oстaльнoe». Нe нa всe звoнки oтвeчaлa, нo былa aбсoлютнo в курсe дeл и рeшaлa вoпрoсы.

Дa, я oбoдрилaсь в Юрмaлe — этo бeз вoпрoсoв. И тeпeрь мoгу скaзaть тeбe и всeм, ктo в тeaтрe: я бoльшe нe мoгу бытийствовать «дeжурным пo oтряду» нa всe врeмя сутoк, кaким былa всe сии гoды. Вeдь я рaбoтaю в тeaтрe сестрой-хозяйкой, директором столовой, кухаркой… Совершенно должности, которые есть, занимает Водан человек — это я. Причем этому человеку неважный (=маловажный) надо платить, не недурно выслушивать от него криков, возмущений, угроз. Его допускается обмануть, и ему не хоть лопни доказывать каждый раз свою боеспособность. А соль — с ним можно жить далеко не по его правилам, а сообразно своим.

Таким человеком, нужно сказать, я ощущаю себя хватит давно, и сначала ты с сим борешься, пытаешься что-ведь поменять, обуздать, уговорить, повеселить, в конце концов, и таким образом допроситься успеха. Но нет. Я никого нет не обвиняю: в этом не осуди я и никто, кроме меня.

— Благодаря чего вы на себя перекладываете всю совесть и как следствие — вину?

— Вот что, видимо, я распускаю людей, разрешаю им с первог не то, что нужно ми, а то, что удобно им.

— Вас хотите что-то принципиально внести изменения в жизни театра, труппы?

— Я до сих пор время хочу что-так изменить и, главное, понимаю, ась? тут все не единственно от актеров зависит — с команды. И такое положение сегодняшний день не только в «Современнике»…

В нынешний момент Галина Борисовна просит у своей помощницы вдоль дому Леры сигарету и говорит, что же это первая за будень.

— А врачи-то разрешили, Аля Борисовна? Сколько в день нонче получается у вас сигарет?

— Максимально хорошо. Врачи? Да, разрешили, — ну да они сами удивлены, какими судьбами я дошла до такой минимальной дозы лишенный чего разговоров, без всяких страданий.

— Ну-кась да, у вас же изволение железная, недаром вас называют «железной леди».

— Не имеется, это не воля, Мариша, сие (я всегда говорю, и ты слышала сие наверняка) — «чувство долга родилось поначалу меня». Наверное, этим я обязана отцу. Приставки не- «наверное», а даже точно, вопреки на то, что люблю свою маму. Же генетически я — абсолютно папа, а поведенчески — ровно-то перешло от мамы. Не зря я в тринадцать лет сделала подбор (нагло, как теперь понимаю) в его пользу. Помню, чисто родители посадили меня (насу)против себя на круглый стульчик через рояля и сказали: «Выбирай, с кем твоя милость будешь жить. Мы расходимся». И егда напротив тебя сидят банан родных человека, которые тебя сделали, родили, твоя милость им отвечаешь: «Вот — папа»… В закромах, для мамы это мало-: неграмотный было шоком. Она… чисто сказать… была человеком общества, говоря сегодняшним языком, тусовщицей, и до этого часа какой. И в этом ее обольстительность. Тусовщицей, несмотря на две высших образования, которые возлюбленная получила в Петербурге и Москве.

Яко вот, по поводу сигарет… Во всех отношениях врачам я отвечаю: «Если вас думаете, что я мечтаю неведомо зачем спокойно доживать, сразу говорю — приставки не- будет этого». Спокойно докатываться я не сумею, не умею, далеко не хочу.

— Почему так игра стоит свеч вопрос? Медики жестко настаивают, (для того вы оставили театр?

— Они манером) не говорят, но считают (и я под корень с ними согласна), что я должна остаться в качестве кого почетный худрук.

— Типа руководитель?

— Не надо таких слов. А врачи категорически за нынешний вариант.

— А вы что отвечаете?

— А я говорю, зачем мечтаю найти человека, какой-нибудь мог бы это исполнить. Я такого человека ищу, вперед. Ant. после благодарю, но у меня в помине (заводе) нет такого человека. Я же выбираю с режиссеров, которые понимают и любят, защищают экий театр, которым я занимаюсь, — славянский психологический драматический театр. И ажно скажу тебе больше: сие может быть и не постановщик, а личность, который доверяет театру такого в виде как наш. Не хочу я звать имени Станиславского, но сие, безусловно, такой.

— Я правильно понимаю: рядом таком условии вы решитесь бросить театр — когда появится такого типа человек? Но здоровье и общежитие дороже.

— Я понимаю, Мариша, сие на словах, а на деле… В общем, ищу человека, который-нибудь готов… Наверное, кроме меня всего ничего кто реально понимает сегодняшний день расстановку сил внутри театра, чисто очень важно.

— А какова возлюбленная?

— Я думаю, что фигуры, которые тасуют не раздумывая «карты», кто считает себя либеральной интеллигенцией и даже если друзьями «Современника», не безумно понимают, кто есть который в театре. Скажем, есть артисты, которых обожают, любят; не хуже кого пример приведу Валентина Иосифовича Гафта — его имидж абсолютно бесспорна. Есть Маринка Неелова: ее все принимают по образу великую артистку, но знают невзгоды, с этим связанные. Марина уж не первый год прилетает в Москву — играет домашние спектакли и улетает. Да, возлюбленная звезда в понимании театра. А там — Лена Миллиоти, которая вызывает всеобщую преданность и уважение за свою общественную позицию: возлюбленная всех положит на лопатки, однако елку для детей в театре проведет, газету выпустит, кому-так поможет. Ну и есть тетушка, на кого никогда в труппе неважный (=маловажный) поднимут руку, потому что-что их ценят, любят по (по грибы) то, что они далеко не генералы, а солдаты, которые служат (как) будто генералы.

Да, наши звезды считают себя неповторимыми, словно, наверное, правда в творческом смысле. Да то, что театр — сие команда, они с трудом принимают. Кабуки для них — не их любимое тяжба в командном спорте. Так никак не было, но так значит.

фото: Из личного архива

— Кого вам имеете в виду конкретно?

— Я без- хочу фамилии называть. Днесь театру приходится подлаживаться около звезд, когда они дают ему шанс своей занятости. Раньше актеры, уходя сниматься, брали изо театра бумагу, где было отчетливо написано: «в свободное с работы в театре время». А неотлагательно — наоборот: театр зависит с кино.

— Вот, кстати, по мнению этой же причине Волик Машков в «Табакерке» расстался со своим звездным артистом Андреем Смоляковым.

— Ми очень жалко, что ушел Смоляков… Же если бы я начинала в театре, т. е. Машков, не знаю, хватило бы у меня сил наняться так, как он, — проститься с ведущим артистом.

— По-вашему, симпатия правильно сделал?

— В его понимании альфа и омега театра и его дальнейшего существования — согласно правилам. При том, что Андрэ Смоляков — один из моих любимых артистов. И нас, я имею в виду «Современника», безвыгодный было бы, если бы в свое грядущее мы так же объединение разным дорожкам побежали.

— Ми кажется, что сейчас вам готовы как никогда переменить ситуацию в театре?

— Нет, переделывать ситуацию я не буду. Только я буду жестко действовать, даром что не знаю, чем сие кончится. Скажем, если посетители будут играть с телефонами вот время спектакля, их упрощенно будут выводить. А артисты… Как карты лягут. Знаешь, театр, и не лишь только наш, а вообще, пока может до сего часа жить. Он делает некие «гимнастические процедуры», возле которых человек существует. И я верю в ведь, что эстафету надо посылать живой рукой, в которой трескать (за (в) обе щеки) сила.

— Для меня вас тот человек, который мало-: неграмотный боится сказать правду, который бы тяжелой она ни была. Ваш брат думали о том, что, часа) вы находились в больнице, ваше участок… как бы помягче проговорить, уже делилось? И кто-ведь на него конкретно претендовал и предметно обрабатывал начальство в Департаменте культуры?

— Сие и до больницы было. Весь Москва гудела. Я последние восемь полет своей жизни потратила нате то, чтобы вырастить молодых артистов, и навеки говорила им: «Вы — моя опора». Я провожу с ними ешь — не хочу бесед, они ценят сие, ждут, когда я приду в (театральные) подмостки. Я уверена, что молодая труппка наша, когда меня безлюдный (=малолюдный) будет и сколько бы ни все как рукой сняло времени, не допустит, так чтобы «Современник» превратился в дорогую либо дешевую антрепризу, в модное промежуток в худшем смысле этого трепотня. Да, я обо всех о них думаю — о молодых, о немолодых… Вишь Лия Ахеджакова, которую я ценю точь в точь артистку, хотя мы с ней получи и распишись разных гражданских позициях существуем. Возлюбленная же почти всегда отказывается с работ, что мы ей предлагаем.

— А самое громкое мужское титул «Современника» — Сергей Гармаш? Бери него можно надеяться?

— Безлюдный (=малолюдный) могу сказать за всю труппу, хотя Гармаш — замечательный артист, возлюбленный мой помощник по творческим вопросам (я объявила сие еще два года обратно). У него свои взаимоотношения с труппой, и я вовеки не буду тормозом в их взаимоотношениях.

— А ему-в таком случае можно передать дело?

— А (то) есть ему передашь? У него огромная занятость в кинотеатр, в театре. У него есть безвыездно, что есть у звезды, однако он это заслужил своей жизнью, работой. Между тем не все готовы сие принимать.

Кто еще?.. Хаматова? Разве нет… Я думаю, что конец, как и я, сойдутся в том, аюшки? она невероятный талант (я сие говорю ей в лицо и безлюдный (=малолюдный) в лицо). Талант огромный — комедиантский. А человеческий… Это я не хочу о. Она оказалась одним с тех «детей», кто далеко не посчитался со своей приемной мамой, коей я себя считаю.

— Хотя вы же умеете извинять.

— Смотря что. Не постоянно.

— Но Елена Яковлева, уникальнейшая артистка, она-то вернулась в «Современник»?

— Популярность богу. Я счастлива.

— У нее в новом сезоне перестаньте работа?

— Конечно, если захочет. Возлюбленная это знает. Я ее будь здоров люблю.

— Мне кажется, ваш брат и Хаматову простите.

— Что ми ее прощать? Она должна самоё разобраться в себе. Еще заранее она мне говорила что-то около: «Вы понимаете, что лучшая прообраз театра — это когда кто в отсутствии режиссера, нет труппы и худрука. Очищать артист, здание и администрация».

— Простите, а кто именно же тогда управляет машиной?

— Артисты.

— Хочу подрисовать итог нашего разговора. Слухи о вашем скором уходе с театра преувеличены? И Галина Борисовна Волчек малограмотный покидает «Современник»?

— Конечно, пропал. И если мне переходить в другой гражданское состояние, то только тогда, рано или поздно появится режиссер — и не всего лишь режиссер, на которого я могу проектировать. Все, круг замкнулся.

Заблокирована возможность оставлять комментарии