«Горе от ума» в «Коляда-театре»: Ильич вышел из гроба

Пeрeд нaчaлoм спeктaкля eгo пoстaнoвщик и xудрук тeaтрa Никoлaй Кoлядa в трaдициoннoй тюбeтeйкe нaбeкрeнь вышeл нa сцeну и признaлся в тoм, чтo и сaм тoлькo чтo узнaл прo дaту oт приexaвшиx пo этoму пoвoду тeлeвизиoнщикoв. В шкoльныe гoды чудeсныe oн, кaк и всe наша сестра, штудирoвaл xрeстoмaтийную пьeсу, нo всю ee прeлeсть oсoзнaл ужe в зрeлoм вoзрaстe. И тeпeрь прeдстaвляeт нaм свoй изумлeнный угол зрения нa Мoскву из дaлeкoгo, нaxoдящeгoся зa тысячу с лишним килoмeтрoв Екатеринбурга. Номархия всегда посматривает на столицу и подсмеивается. Грибоедов описал порой-то московские нравы, которые со временем приобрели свежеиспеченный колорит. Стоило Коляде побросать сцену, как разудалое гопничество столичной жизни заполнило сцену.

Фотоснимок: пресс-служба театра

С бору да с сосенки табор в блестках, каких-в таком случае чудовищных подштанниках и советских майках, голландских деревянных башмаках и пусть даже а-ля хрустальных туфельках, достойных Золушки, вывалился за некоторое время до ошеломленной публикой, которая либо дружными рядами в антракте покидала кабуки, либо кричала «хвалю!», как всегда возьми спектаклях Коляды. Речь персонажей ужасна. Который-нибудь уж там великий и оба русский язык, хотя красиво текст Грибоедова. Говор окраин, клекот огромной страны сливается в кучу-малу. Такая возлюбленная — Москва, впитавшая в себя трендец соки. Софья с Молчалиным тешатся в продуктовой тележке изо супермаркета. Десятки серых ждунов — популярных в Интернете существ, напоминающих морских слонов с человеческими руками, придуманных егда-то голландской художницей Маргрит ван Бреворт, заполняют промежуток. Они, как пациенты, сидящие в очереди к врачу, ждут диагноза и самочки становятся диагнозом — пугающая безликая уйма, отнюдь не ласкающая милотой взгляд. Коляда в компании с Грибоедовым (некто-то наверняка переворачивается в гробу) и Лениным, ни дать ни взять доктора, ставят современному обществу диагноз.

Отпечаток: пресс-служба театра

Годик назад, когда исполнилось 95 полет со дня смерти Владимира Ленина, беседа «МК» дал служитель мельпомены «Коляда-театра» Павлуся Рыков, играющий вождя мирового пролетариата хоть в трех спектаклях, а по совместительству снова и монтировщик. Декорации он ставит и в (настоящее, а в «Горе от ума» становится припеваючи театральной вакханалии, появляясь изо здоровенного серебристого сундука. Привет родителям открывается, а там на бордовом постель — сам Ильич. Пашуха Рыков работает без грима. Возлюбленный ему и не нужен — портретное соотношение поразительно. Жаль, что у актера отсутствует возможности развернуться по полной программе и оказать свои таланты. Павел овладел речью с картавинкой, трагедия, по-ленински прищуривается и выкидывает руку на первых порах. Его герой — самый тут. Ant. там чистый и аккуратный во всех смыслах. Для нем хороший костюм. Возлюбленный прямо-таки светоч возьми фоне всеобщей тьмы. Посмотрел Ильич нате наш мир, погрязший в хамстве и азиатчина, ничего не сказал и в жилище вернулся, прихватив с собой Чацкого. Оный тоже в шоке от безумия московского таблица. Так и легли они рядышком в сундуке-мавзолее. Невыгодный так давно в «Гараже» Маленький Пеперштейн погрузил Ленина в не знающий себе равных сон, уложив в стеклянный дом с силиконовой блондинкой. Фантазию художника подпитывали детские мемуары о походе в Мавзолей.

Фото: жом-служба театра

С Ильичом в спектакле Коляды и старый и малый более или менее обоснованно, а вот Чацкий — вроде два в одном. Вначале дьявол появляется как красный латышский карабинер — в красном кожаном жакете, красных брюках, да что ты что на голове — новомодная аэродром для хипстеров. Худосочный, самоуверенно-снисходительный человек, презирающий плебс, изъясняющийся до чрезвычайности на заморском языке, некто совсем скоро станет уличным пацаном, а спустя некоторое время и пламенным обличителем системы. В роли Чацкого — юный актер Игорь Баркарь, приставки не- так давно пополнивший труппу. София Фамусова в исполнении Алисы Кравцовой ему около стать — какая-ведь шалава из подворотни, никакого благородства. В облике до сей поры одного дворового пацана и Льстец, танцующий лезгинку «получи и распишись радость» покойному Грибоедову, покоящемуся в Тифлис.

Фото: пресс-служба театра

В свете событий, происходящих в мире и Иране, симпатия становится актуальнейшим героем, (первый) дебют и трагическую смерть которого в Тегеране игра стоит свеч изучать. Мурад Халимбеков играет малограмотный сладчайшего Молчалина, привычного со школьных планирование. Он — горячий лавровый парень, и то, что уроженец из Дагестана, используется сторицею. Как и другие герои Грибоедова, Льстец здесь похож на гопника изо общежития, которого актер играет в «Курице» вдоль пьесе Коляды.

Заблокирована возможность оставлять комментарии