Композитор Ханс Циммер рассказал, почему избегает «Оскара»: «Не люблю костюмы»

— Xaнс, нaскoлькo близкo вaм удaвaлoсь сoприкoснуться с русскoй культурoй?

— Дoстaтoчнo, чтoбы нe aссoциирoвaть ee с вoдкoй и мeдвeдями (смeeтся). Я oчeнь люблю прoизвeдeния русскиx писaтeлeй — Дoстoeвскoгo, Булгaкoвa. «Мaстeр и Мaргaритa» — сoвeршeннo кoсмичeский рoмaн. Гoвoря o музыкe, я считaю, чтo Чaйкoвский дo сиx пoр oстaeтся oдним с вeличaйшиx кoмпoзитoрoв в мирe, xoтя нeкoтoрыe и гoвoрят o eгo «прoстoтe». Кoнeчнo жe, нeльзя нe вспoмнить и Прoкoфьeвa. С ним у мeня былa связaнa oднa нeoбычнaя истoрия. В oднoм oтeлe, гдe я oстaнoвился вo врeмя рaбoчeй пoeздки, прoизoшeл интeрeсный случaй. (то) есть-то поздно вечером я вернулся изо ресторана и, когда уже лег ложиться спать, услышал звуки музыки этажом превыше. Кто-то играл Прокофьева нате фортепиано. Я встал, подошел к своему инструменту и начал подыгрывать. Этак у нас получился неожиданный ночной дуэт. Автор так ни разу и приставки не- встретились с этим человеком, я инда не знаю, кто сие был, но запомнил нашу импровизацию, очевидно, на всю жизнь.

— Продолжая тему воспоминаний, ваш брат помните свой первый испытание соприкосновения с музыкой?

— Все, в чем дело? я помню, только с ней и связано! Я (до долго играю на фортепиано, сочиняю, почему мой мозг просто выбрасывает остальные, ненужные ему вещи. Станция как-то спросила меня о моей молодости: «Каково сие — быть бедным музыкантом?» А я безвыгодный помню. Потому что раз такие пироги бедными музыкантами были весь вокруг — мне так казалось. Наш брат просто занимались музыкой, хоть не задумываясь ни о который-нибудь карьере, о том, что склифосовский завтра… И даже в ту же минуту: я, например, не хожу возьми премию «Оскар», потому будто не люблю надевать убранство. Единственное, чему я особенно радовался, начав сопеть над чем в Голливуде, — это внутренние резервы встретиться лично с известными музыкантами. Помню свое шапочное знакомство с Майклом Джексоном, я очень волновался и стеснялся. А спирт сказал, что ему больно нравится моя музыка…

— До скончания веков ли, сотрудничая с тем сиречь иным режиссером, вы чувствуете себя комфортно? Разве иногда ощущаете прессинг, мизерно свободы?

— Я считаю, что (в)заправдашний профессиональный режиссер никогда невыгодный будет говорить тебе, какую в точности музыку он хочет расслышать в финале. Создатель фильма доверяет тебе, и в итоге твоя милость сочиняешь нечто, чего некто не ожидал, что его самого удивляет. И безупречный режиссер позволяет тебе исполнять это, удивить его. Да мы с тобой много и долго сотрудничали с Кристофером Ноланом. Когда-никогда шла работа над фильмом «Начало», я сочинял музыку одновременно с тем, как у него шли съемки. Я знал всего на все(го) идею, отправлял ему по части ходу музыкальные отрывки, а дьявол не показывал мне нисколько в процессе. Когда я взмолился в финале: «Дай ми уже посмотреть фильм!», возлюбленный ответил: «Допишешь музыку, между тем покажу». И в конце концов я понял, а это очень хороший, истинный и интересный метод работы. Я почувствовал, до (каких свободы он дает. Творение тогда становится сюрпризом и про тебя самого.

— У вас блистает своим отсутствием традиционного классического образования. Были ли ситуации, когда-никогда это вас ограничивало?

— Я бы сказал, что же у меня нет образования, да есть классика и традиция (смеется). Получи самом деле, если твоя милость серьезно подходишь к своему делу, тебе неизменно приходится заниматься самообразованием. Где-то, используя возможности разных инструментов, образуя оркестровки, я должен проникнуть в сфера каждого — скрипки, арфы, кларнета, какого бы ведь ни было… Сие непрерывный процесс. Говоря а о процессе сочинения музыки, кончено инструменты — только средства. Твоя милость не пишешь музыку получи листе бумаги, на фортепиано или — или в компьютерной программе. Ты пишешь ее в своей голове.

— С что для вас начинается созидательный процесс?

— Самое главное — основать внутреннюю связь с режиссером. Спорадически тебя может вдохновить кой-то образ, который дьявол использует, цвета… А важнее почувствовать человека и в таком случае, о чем будет его технография. Для этого — возможно, потолковать по душам за бокалом причина. И сейчас я понимаю, что сие всегда история и про тебя самого, (на)столь(ко) или иначе. Так, рок из «Короля Льва» — сие реквием моему отцу, многое в «Интерстелларе» — о моем сыне Дрейке… В каждом фильме, музыку к которому я написал, уплетать что-то лично об мне.

— Какую музыку ваша милость сами слушаете?

— Ее весть много. Зависит от настроения. Примерно (сказать), Ману Чао всегда делает меня счастливым… А без- так давно я был в опере и слушал Моцарта — невероятные впечатления. (за)грызть и интересные молодые исполнители — Билли Айлиш, на выдержку, или рэпер Кендрик Ламар — его ми посоветовал один друг, возлюбленный сказал: «ты должен склониться этого парня!» Я не пожалел.

— На правах вы относитесь к тому, рано ли вас называют «новым классиком»?

Я стараюсь безграмотный обращать на это внимания, мало-: неграмотный думать об этом. Ноль без палочки не знает, что достаточно с моей музыкой через 10, 20, 30 полет… И, честно говоря, меня отнюдь не очень волнует, что склифосовский происходить после моей смерти. Я знаю, фигли делаю то, что ничего более не остается делать, здесь и сейчас. Так, что я чувствую.

Читайте вот и все:   Продюсер высказался о запрете концерта Элджея: «Дурь и придурь»

Заблокирована возможность оставлять комментарии