Пиры во дни былые

Удивлялa eгo спoсoбнoсть выбирaть нaибoлee удoбнoe руслo. Нaпрaсны были деятельность — a вoзлe ручeйкa сoбирaлaсь дeтвoрa — пoмoчь eму, прoчeртить прутикoм мaршрут и нaпрaвить пo свoeй приxoти имeннo сим путeм: ручeeк рaзбирaлся в рeльeфe лучшe нaс и нe вeрил нaшим пoдскaзкaм.

Вoспoминaния o ручeйкe нaвoдят нa положение o тex руслax, кoтoрыe выбирaeт житье-бытье — нaстoящaя, рeaльнaя, a нe тa, кoтoрую прeдписывaют с деятель. Живaя, a нe пoкaзнaя рeaльнoсть лучшe oриeнтируeтся нa рeльeфe и выбирaeт сaмыe удoбныe и сaмыe крaтчaйшиe пути к цeлям, кoтoрыe сaмa стaвит пeрeд сoбoй.

Суxoй зaкoн

Нe улeтучивaeтся изо пaмяти oбрaз прoдaвцa, тoргвaвшeгo вoдкoй в мaлeнькoм мaгaзинчикe вoзлe Зубoвскoй плoщaди, тeпeрь в этoм пoмeщeнии мoдный сaлoн. Тo былo врeмя пoпытки внeдрить суxoй зaкoн. Я oтстoял двуxчaсoвую oчeрeдь и пo мeрe приближeния к прилaвку мнoжил в гoлoвe всe бoлee грaндиoзныe плaны: за примером далеко ходить не нужно пять, нeт, шeсть, нeт, дeсять бутылoк, чтoбы пoслeдующий мeсяц нe мaяться в изнуритeльнoй нeрвнoй дaвкe…

Ничeм oсoбeнным нe oтличaлся оный продавец — молодой парень с усиками бери широком лице, но пантомима, которой сопровождал обращенные к нему просьбы, заявки, пожелания, мольбы, скорее всяких слов комментировала его связь к происходящему. Чувство юмора и грамотный дар были незаурядные. Ужель и гримаса преобразила его персона, когда я сказал, что беру киот спиртного. Та обезоруживающая подчинение, с которой он развел руками, — точно насекомое, бессильно поднявшее наверх лапки, вызывала смех приставки не- только у меня. Он запоем (пить дал понять, что пасует, сдается хуй столь масштабным подходом к решению проблемы. И выволок с подсобки железным крюком сей ящик, хотя люди, мявшиеся из-за мной, зашумели в страхе, а им товара после моей оптовой закупки маловыгодный хватит.

Что могу с сим неисчезающим из сознания образом, поделать? Симпатия продолжает существовать в моей жизни, момент от времени выплывая изо глубин прошлого, — этот стохастический, яркий, неповторимый тип.

Беспощадная преклонные лета

Другое не покидающее воспоминание — с чуть более поздней поры и, словно говорится, из другой оперы — в данном случае затрагивание об опере уместно, так как один из роскошных концертов прибывших в столицу Австрии деятелей российского искусства состоялся то-то и оно в старинном здании Венского оперного театра. Была сезон. Гостей из России прилетело столько, какими судьбами мест в венских отелях приставки не- хватило. Два полных самолета: артисты, художники, писатели, ажно стрип-девочки, которые выступили в местном “Мулен Руже”… Следовательно отдельных не слишком популярных и маловыгодный скандальных представителей мира культуры отправили получай размещение в загородные мотели, а так и пансионаты, куда сбагривают получи доживание престарелых родственников молодежь эгоисты, которым некогда возможно ли неохота ухаживать за предками. В таком пансионате, улучшенном варианте нашей богадельни, я и оказался. Доставили меня тама поздно вечером, я не сообразил, гораздо попал. А когда утром спустился к завтраку, был поражен обилием согбенных седых полуинвалидов в очереди следовать кашей и кофе. Да, иностранный шведский стол оставлял домогаться чего… Завтракая, я и увидел старичка небольшого роста в тренировочных брюках странного, допотопного образца — лыжные, вздувшиеся шароварами плотные одежда, охватывали щиколотку резинкой и наползали получи обувь эдаким мешочком… В таком случае был продуманный наряд. Галерея возле блюда с вареными яйцами, песочница) ловким, неуловимым для хибарики персонала движением — при часть, что руки его много подрагивали, возможно, это был начинающийся Паркинсон, — оттянув резинку получи поясе брюк, опускал белые вареные яйца в бермуды. Плотная тугая нижняя чуингам не позволяла им достаться на пол.

Что заставило, фигли толкнуло его — в благополучной сытой Австрии — сверху мелкое воровство? Вряд ли недостаток. Тогда — какая причина? Всамделишны голод и скудость местного рациона? Маразматическая, характерная, для того преклонных лет запасливость? Невообразимый (тоже присущий людям с мозговыми нарушениями) вожделение? Или он от природы был клептоманом?

С тех пор оный старик — символ, эмблема старости, его каток в пигментных пятнах, его дрожание и шаровары пугают жутью, которая может поймать каждого.

Пышная дружба народов

В Баку готовилась толстая конференция с пышным названием «Дружба народов — мир литератур». Говорили, что тему придумал самопроизвольно Гейдар. Алиев. Он стремился скакануть из первых секретарей компартии Азербайджана — в руководители государственного масштаба, что-нибудь вскоре и свершилось: был замечен, возвышен и приглашен в столицу Советы на высокий пост.

С Москвы на конференцию враз, с разницей а полчаса, летели банан заполненных писателями самолета. В первом, куда ни на есть попал и я (корреспондент «Литературной газеты»), сгруппировали людей помельче, нет слов втором следовало начальство. Забегая попервоначалу, скажу: в тот день второстепенный самолет не прибыл в столицу Азербайджана: механики в положенный срок, на земле, обнаружили залетевшую в сердце птичку. Если бы находка состоялось в воздухе, отечественная изящная словесность потеряла бы разом солидный отряд собиравшихся крепко задружиться мастеров пера. В Баку об инциденте неважный (=маловажный) знали — не знали и кто именно каким самолетом летит, — посему, едва наш лайнер приземлился, девушки в национальных костюмах, напролом на летном поле, затеяли пляски, угощали гостей фруктами и восточными сладостями с серебряных подносов.

Нас отвезли в гостиницу, расселили ровно по номерам, вечером в полупустом зале показали балет «Тысяча и одна ночь»   (в следующий день его повторили интересах остальных прилетевших). После балета, возвратясь в гостиницу, отправились ужинать, Столы в гостиничном ресторане были взрослые, а на маленьких столиках, жавшихся фундаментально к колоннам, выстроились бутылки водки, коньяка, проступок. Гулянье затянулось допоздна. Человечество переходили от стола к столу, в конце веселья я остался в зале Вотан. Счет, который принес метрдотель, заставил похолодеть. К счастью, денег хватило. Отдал я в самом деле все командировочные.

Следующим на ране прибыли припозднившиеся коллеги, и растворение конференции состоялось. С докладом о дружбе в литературе выступил Гейдер Алиев. Малограмотный обошлось без накладок: выставленная бери сцене эмблема встречи безвыгодный соответствовала той, которую планировали выпустить в «Литгазете». Меня срочно отрядили перезвонить в Москву. Когда я поднялся с места и сделай так к выходу, присутствовавшие в зале и получи и распишись сцене смотрели на меня огромными глазами. А дежурившие плечом к плечу дверей с внешней стороны охранники отнюдь не впустили меня назад. В давило-центре на журналистскую группу «ЛГ» кричали: непозволительно уходить , когда выступает глава республики. (На другой вторник, желая завизировать текст выступления Алиева, я прошел по (по грибы) кулисы и, непостижимым образом миновав охрану, приблизился к нему самому. Нынче он смотрел на меня во всю ширь открытыми глазами, Тут а ко мне подбежали, оттеснили, и заново а пресс-центре мне втолковывали, почто есть специальные помощники, им нуждаться передать необходимые бумаги.)

В перерыве заседания повезли в гостиницу есть. За ресторанным столом я оказался поперек поэтессы из Липецка Светланы Мекшен.

— Андрюш, ну-кася мы с тобой по рюмочке выпьем? — спросила симпатия.

Я прикинул: в кармане позвякивала мелюзга. Однако была и десятирублевая исключение. По социалистическим ценам, аж ресторанным, на две рюмки хватало. Я обратился к соседям в соответствии с столу

— Не желаете примкнуть?

Все замотали головами:

— Нам но на вечернее заседание…

Ты да я с Мекшен выпили, Она сказала:

— Может, вторично по одной?

Я дозаказал,

— Да что ты, Бог троицу любит, — сказала Светик.

— В случае чего добавишь деньжат, — предупредил я.

И подозвал официанта. Попросил результат. Он широко и радушно улыбнулся:

— Форум началась. Никаких расчетов.

Не грех бы и что-л. сделать было видеть лица сидевших с нами по (по грибы) одним столом литераторов. Ты да я с Мекшен так и прыснули. Еще заканчивая десерт, люди недуманно-)негаданно сделались странно неуверенными.

— Может, и воистину по рюмочке?.. Что-нибудь из того, что нате конференцию? Одна-другая рюмочка безграмотный помешает..,

За оставшиеся момент я не потратил в ресторане ни дешевле пареной репы, Поили, и кормили — халявно, единственным неудобством было, как бутылки на стол безграмотный ставили, каждый раз надлежит было подзывать официанта, симпатия подходил и наливал. Слишком тысячу) раз подзывать было неловко. Так мы изобрели хитрость. Приходили пораньше, садились вслед пустой стол вдвоем тож втроем — и говорили:

— Наши авоська и нахренаська на подходе, наливай нет слов все рюмки!

А вскоре повторяли запрещение:

— Что-то наши братва задерживаются… Наливай до ((сего…

Пронеслась неделя… Прямо во время этой конференции, в отдельных случаях участников развозили во тутти концы республики, чтобы они наяву убедились в достижениях трудового Азербайджана, а затем рассказали об этом в своих произведениях (отчего я сейчас и делаю), у фотокорреспондента Сашура Карзанова в душном вагоне поезда родился хмурый бессмертный экспромт:

— Сейчас бы водочки, тепленькой, изо мыльницы…

Особенно сильное, незабываемое звучание в той поездке произвели для меня «живые картинки» изо поэмы Алишера Навои, поздно ли по пути следования автобуса – так на лужайке, то сверху углу улицы встречались застывшие в различных позах аппарат, изображавшие сценки из произведений классика литературы.

Настал предыдущий день. Вернее, последнее утро. Перед конференция закрылась, все разъезжались и в завершительный раз завтракали в полюбившемся гостиничном ресторане. Со всех концов слышались нестройные и усталые, а сделавшиеся привычными выкрики:

— Семо! Официант! Еще налей!

Безвыгодный пил, наверно, только я: работать) по приезде мне предстояло выдержать в номер отчет о состоявшемся мероприятии — в самолете я предполагал быть у дел…

Прерывая затянувшийся завтрак, объявили: время ехать в аэропорт, автобусы ждут. Слуги стали подниматься из-из-за столов.

Вежливо улыбавшиеся официанты невыгодный захотели никого выпускать:

— Сход закончилась. Нужно платить.

Немая эпизод. Тишина. Те вытянувшиеся лица отнюдь не забыть.

Я был отмщен.

Заблокирована возможность оставлять комментарии